Да и кто у нас в Церкви не хорош? Мы все приходим сюда в разных качествах — мытари, фарисеи, блудники и разбойники, богатые и бедные, девицы, старые и молодые — и все приобретаем свои неповторимые и, вместе очень похожие, хорошие черты. Мы каемся, боремся, живем вкупе, находимся под лупой приходского пристального ока — рассматривающего друг друга с внимательным постоянством, пребываем в атмосфере взаимопомощи и любви, правда, не зная порой, что это на самом деле такое. Боремся, ссоримся, плачем. И благодарим Бога за то, что мы здесь стоим, плечом к плечу, поднимая руки для знамения креста Господня.Тем, кто долго работает при храме, зачастую кажется, что вот, когда я был простым мирским человеком, то всегда жил со всеми в мире. Как же много хороших, простых людей в миру! И не было там таких интриг, сплетен и безобразий, как тут, при алтаре Божием.Но, одновременно с этим ощущением, появляется и другое наблюдение: мы здесь все, словно вскрытые нарывы, — гноимся у всего прихода на виду, не скроешься ни от Бога, ни от людей. Это такая терапия Православия — в Церкви будь готов к тому, что встретятся тебе здесь многие и многие грешники, тяжелые, неприятные люди, в точности такие, каков и ты сам. Но однажды засияют эти алмазы гранями, и, в нешлифованном камне проглянет бриллиант чистейшей воды. Это в миру возможно долго ходить этаким припудренным прыщиком или даже фурункулом. А тут — изволь. Будешь исходить гноем, болеть, принимать горькие снадобья и тяжелые процедуры, пока не очистит тебя Господь. Так и наша героиня, Аля-аленький цветочек, недавно пришедшая к вере, принимала регулярные болезненные врачевства, прижигающие ее различные греховные язвы. Ей очень хотелось дружить со своим небольшим клиросным коллективом, но дружбы не выходило. Много было тому причин и одна из них — странная ее взрослость. Девушка в юном девятнадцатилетнем возрасте, она рано узнала жизнь — были и предательства, и дурные нравы, и цинизм, и смертные разлуки с дорогими людьми, и многое-многое другое. Кроме того, яркая внешность, которая могла в иных руках быть средством достижения разных целей, для Али была тяжелым игом. Внутренне робкая и доверчивая, Алевтина, действительно, не сознавала своей привлекательности и часто попадала в неприятные ситуации с противоположным, к примеру, полом.Регент Светлана, мудрая тридцатилетняя дама, много ей помогала — и словом, и делом. Но какова была эта помощь! У Светланы начисто отсутствовало человекоугодие. Она рубила сплеча, и ее болезненные замечания иногда просто лишали гордую Алю голоса. Ведь, как известно, пение — вещь хрупкая. Если хормейстер часто замечает вслух, что ты, скажем, безмозглая дура, то это неминуемо приведет к напряжению в вокале и разуме. Искупало Светину резкость то, что она, будучи глубоко церковным человеком, помышляя серьезно о монашестве, старалась воспитать в Але целомудренный аскетизм и любовь к службе.Маринка, чистая душа, с воскресной школы участвовавшая в церковной жизни, не любила Алю за иные «заслуги». Дело в том — и в этом главная интрига нашего рассказа, что Марина была фатально влюблена в одного юношу — красивого и умного иподиакона Стефана. Степка этот, серьезный и вдумчивый парень, ходил в храм с незапамятных времен своего детства. Он был мягким и добрым в общении, но в отношении девиц проявлял до поры — до времени невиданную стойкость, чем приводил всю незамужнюю часть прихода в полное умопомрачение. Студент государственного университета, отличник, специалист по части церковного устава и, по всей видимости, будущий священник, он был просто мечтой всякой православной красавицы. Опуская свои осененные пушистыми ресницами глаза, розовея лицом, второе сопрано часто смущала Степу. Она оказывалась рядом с ним в разных церковных мероприятиях, давая умненько понять, что у нее есть к нему большой и глубокий интерес.Марина была невинно кокетлива. Ее щедро расточаемые улыбки ни у кого не вызывали желания почесать язык. Если Алевтина улыбалась иному священнику, то ее тут же клеймили и подозревали в чем-нибудь нехорошем. А вот Маринка могла запросто влюбиться в какого-нибудь батюшку и ни капли при этом не пострадать. Среди девиц на приходе тогда ходили одновременно возвышенно покаянные и романтические настроения. Складывались новые православные семьи, которых венчали молодые, наскоро воцерковленные священники, бывшие тем не менее, горячими служители Слова.Маринка, как многие наивно верующие девушки, мечтала стать «матушкой» — женой красивого батюшки с крутым разворотом плеч в крылатой черной рясе. Стефан лучше всех окружающих православных молодых людей подходил под эту роль. Близорукие его глаза, внимательные и кроткие, лаконичные очки в металлической оправе, прямая спина, немногословный юмор, ум и крепкая церковность, содержащиеся в высоком стройном теле под метр девяноста, — чем не идеал? Тем более, что этот набор штампов имел под собой и нечто настоящее — чистую влюбленность, которая возникла не только на почве пресловутого комплекса «ХБМ» (хочу быть матушкой). Много было предпосылок в Мариночке и Степушке стать прекрасной парой, деятельными христианскими супругами, счастливой и дружной семьей единомышленников.Когда Алевтина впервые увидела Стефана, тот в подряснике направлялся встречать архиерея. Поравнявшись с ней, он на секунду остановил взгляд, кивнул и устремился дальше, безнадежно обгоняя Алю. «Какой интересный человек, — подумала она. — Я за него замуж выйду — или в монастырь!», — и буквально остолбенела от своих мыслей. «Какой монастырь, что я несу? Почему за него замуж, что со мной такое?» Не имея возможности вглядеться пристальнее в объект своего неожиданного внимания, она постояла задумчиво, пришла в себя, и двинулась дальше, к храмовым дверям. На службе Успения Богородицы Аля не вспоминала о своих странных размышлениях, но потом, ког
Что такое клирос маленького больничного храма? Это регент Светлана — тенор, консерваторка, немного блаженная, талантливая, нервная, оригинальная до чудаковатости, очень хорошая и славная. Первое сопрано — героиня нашего повествования, Аля-Алевтина, с трудным характером, красивая и гордая, измученная прежней дохристианской жизнью, наложившей печать на ее чело, — хорошая, грустная, отзывчивая. Марина, второе сопрано — избалованная красавица, воспитанная бабушкой и дедушкой, кокетка и чаровница, отличница, и тоже, разумеется, очень и очень хорошая девочка.
Церковный роман — Авторские колонки — Татьянин День
Комментариев нет:
Отправить комментарий